18 апреля `19, в 19:21
Интервью Week & Star с Сергеем Рязанским

Интервью Week & Star с Сергеем Рязанским

7 апреля в шоу Week & Star побывал космический гость. Космонавт-испытатель, 535-й космонавт мира и 117-й космонавт России, Герой Российской Федерации — Сергей Рязанский. Читай его интервью ниже или подписывайся на подкаст для iOS или Android.

 

Александр Генерозов: За пять дней до главного космического праздника, в самый разгар весны, с нами на Европе Плюс летчик-космонавт, герой Российской Федерации, человек, пробывший 305 дней без двух часов в космосе, и первый в мире ученый – командир космического корабля – Сергей Рязанский! Здравствуйте, Сергей. Привет всем, кто с нами сейчас. Где и как, в каких делах готовитесь к встрече 58 года от полета Юрия Алексеевича в космос?

Сергей Рязанский: Как обычно в космической суете. Очень много проектов, очень много идей. Передвигаюсь с космической скоростью.

Александр Генерозов: Давайте о космосе с точки зрения биолога. Мне кажется, что жизнь в космосе, в том числе вашими стараниями, как космонавта, и ваших коллег, уже есть. К Марсу летали, на Луне уже люди ходили. Мы могли их уже заселить какими-то существами?

Сергей Рязанский: Мы вполне могли. Более того, такие эксперименты проводятся. Мы периодически берем пробы снаружи станции для того, чтобы посмотреть, что там живет, как оно себя чувствует. И действительно, что-то живет.

Александр Генерозов: Олег Артемьев рассказывал, что там нашли чуть ли не антарктические бактерии.

Сергей Рязанский: Они просто очень устойчивые.

Александр Генерозов: Например, приземляется ЗОН на Красной планете. Теоретически они могут подхватить вот эти условия, размножиться там, и вот эта жизнь уже станет марсианской. Или все-таки нет?

Сергей Рязанский: К сожалению, да. Именно поэтому у нас один из приоритетных вопросов – это двусторонняя микробиологическая безопасность.

Александр Генерозов: Неужели можно огромный космический корабль полностью стерилизовать? Выходит человек на поверхность Луны, и всё. С ним уже весь его микробиом.

Сергей Рязанский: Все-таки он выходит не голышом, а в скафандре. Скафандр перед этим обрабатывается. Конечно, такая возможность все равно существует.

Александр Генерозов: Будем надеяться, что на Марсе и Луне найдем свои формы жизни. С другой точки зрения невесомость и жесткое излучение. На мой непрофессиональный взгляд, это две самые большие проблемы в космосе, с точки зрения медицины и биологии, я имею в виду для человека. Именно они сейчас удерживают нас от дальнейших открытий или все-таки средства транспорта, а вот эти вот проблемы вторичны.

Сергей Рязанский: Даже не это и даже не средства транспорта. К сожалению, от дальнейших шагов нас удерживает то, что мы не можем на планете жить мирно. И банально не хватает финансов, потому что это очень дорогостоящий проект, если мы говорим о полете на Марс. Со всеми остальными вещами мы уже можем справиться.

Александр Генерозов: Ух ты! Прямо головокружение от захватывающих возможностей. Жизнь на Земле пока еще есть. Но откуда она? Ученые спорят не одно столетие. Вы биолог, побывавший в космосе. Что вы думаете о происхождении жизни на Земле? Изменилось ли у вас восприятие этой жизни после того, как вы совсем сверху поглядели? И откуда она взялась.

Сергей Рязанский: Вопрос сложный. Российские ученые из Института медико-биологических проблем проводили эксперимент под названием «Биориск», где выносили наружу станции различные живые объекты. Они там находились полгода в экстремальных условиях. Удивительно, но часть из них выжила, что фактически доказывает возможность переноса жизни между планетами. Но ответ откуда она пока науке неизвестен.

Александр Генерозов: Вы лично склоняетесь к чему? К Дарвину-Опарину?

Сергей Рязанский: Скорее, к классической теории. Хотя когда смотришь, ты понимаешь, так много планет, миров. Наверняка где-то что-то есть.


 

Александр Генерозов: Земля – наш дом родной, но случись что, нам как-то не хочется исчезнуть как динозавры. Как будем обживать пока еще чужеродные нам планеты или естественные спутники спросим у Сергея Рязанского. Кстати, сколько надо сжечь тех самых динозавров, которые исчезли, чтобы долететь до Луны и построить домик размером с сельский туалет? Может ли хоть одна экономика мира позволить себе летать по-взрослому, самостоятельно летать так много и дорого?

Сергей Рязанский: На Луну могут себе позволить несколько стран. Лететь дальше уже вряд ли. Это все-таки очень дорогостоящий, финансово затратный проект. Только в содружестве, в коллаборации нескольких стран такой проект возможен. Слава богу, эти идеи, несмотря на плохие взаимоотношения, еще остаются, переговоры ведутся.

Александр Генерозов: На Земле достаточно озоновой дыры или небольшого возмущения ионосферы, и у нас паника, приборы выходят из строя, наша жизнь идет под откос, мы кричим, что пропадаем. Как мы можем выжить на территории, где нет воздуха и воды? Может ли человек там существовать, как в фильме «Вспомнить все» Пола Верховена, когда Марс колонизировали и все существуют под куполом?

Сергей Рязанский: Чисто теоретически такая возможность есть. Технологии для того чтобы создать какое-то подобие базы, может быть, не под куполом сразу, у нас тоже есть. Так что дело осталось за малым.

Александр Генерозов: Как это может быть технически реализовано? Шахты пробурить и жить в шахтах?

Сергей Рязанский: Одна из версий – это бурить шахты. Вторая версия – отправлять модули, которые сами и будут представлять собой будущие дома. Дальше с помощью роботов, с помощью выхода на поверхность дособирать и состыковать их между собой.

Александр Генерозов: Одна из самых сложных проблем – это наличие воды. Я понимаю, что вода в условиях удаленных планет – это и есть основное топливо. С энергией как таковой там нет проблем. Ее полно. И солнце жарит, и возможно, другие светила. Почему именно вода так важна?

Сергей Рязанский: Потому что, как вы правильно сказали, вода – это топливо для человека в первую очередь. На МКС мы преобразуем воду в кислород, который вбрасывается в станцию, водород, который выбрасывается из станции. Но этот же водород может быть топливом. Так что вода – действительно бесценный ресурс, поэтому ученые всегда так радуются, когда где-то находят следы воды.

Александр Генерозов: То есть, если мы нашли планету, и на ней нет воды, пока вообще никаких перспектив там жить не наблюдается?

Сергей Рязанский: Придется много воды брать с собой. 

Александр Генерозов: Формулу современной ракеты вывел еще Циолковский. И это было почти 100 лет назад, если не больше. А что еще можно придумать? Неужели вот эта задумка, многоступенчатая ракета так и остается самым актуальным способом доставки нас на ближнюю или дальнюю орбиту?

Сергей Рязанский: По крайней мере, самым технологически доступным и дешевым.

Александр Генерозов: Как дешевым может быть способ, когда сжигаешь топливо для того, чтобы поднять топливо вверх?

Сергей Рязанский: Как ни смешно, но это именно так. Все равно получается, что топливо дешевое. Поэтому денег в трубу вылетает космически немного.

Александр Генерозов: Неужели какой-нибудь лифт так и не окажется никогда реализован? Мне нравится космический лифт. Сел, кнопку нажал, и ты на орбите.

Сергей Рязанский: Мне идея тоже нравится. Но технически это пока практически нереально реализовать.

Александр Генерозов: Хорошо. Не можем отказаться от ракет, давайте попытаемся придумать какое-то более дешевое топливо. Не динозавров жечь.

Сергей Рязанский: Рогатку.

Александр Генерозов: Рогатку надо оттянуть чем-то. Я законы сохранения энергии знаю. Может быть, на природном газе запускать ракеты?

Сергей Рязанский: Вполне может быть. Но это может быть еще другой вид топлива, более дешевый, экономный.

Александр Генерозов: Те способы, которые предлагает Ричард Брэнсон. У него такой самолет, который поднимается. Почти в космосе. Virgin Galactic, по-моему, так называется его компания. Вот это почти не является космосом?

Сергей Рязанский: Оно является космосом. Это называется суборбитальный полет. Мы не набираем ту скорость. Просто самолет нам не поможет с той скоростью, чтобы выйти на орбиту и летать уже дальше вокруг. Фактически мы просто подкидываем маленький кораблик. Он выходит за высоту 100 км за несколько минут. И дальше начинает падать обратно.

Александр Генерозов: Это даже не Гагаринская высота.

Сергей Рязанский: Увы, даже не Гагаринская высота.


 

Александр Генерозов: Больше фактов о нашем госте узнаем из серии быстрых вопросов. Ответы принимаю в любом формате. В ночь перед полетом возможно заснуть?

Сергей Рязанский: С трудом, но возможно.

Александр Генерозов: К космонавтам применим термин бесстрашные? Бывает такое, что в полете чего-то боитесь?

Сергей Рязанский: Мы нормальные люди. Если человек ничего не боится, это клиент психиатра. Просто мы умеем справляться со своими страхами.

Александр Генерозов: Но выброс адреналина произойти может?

Сергей Рязанский: Конечно.

Александр Генерозов: Орбита, наушники, плейлист космонавта. Вообще, возможно сидеть там и слушать свою музыку? Или это запрещено?

Сергей Рязанский: Это необходимо, потому что где-то надо побыть наедине с собой. На станции очень шумно. Плюс народ разговаривает. Чего-то взял, надел наушники, включил свою любимую музыку и слушаешь.

Александр Генерозов: То есть ровно так же как на Земле.

Сергей Рязанский: Абсолютно.

Александр Генерозов: Космонавты спят по очереди или все сразу? То есть отбой по всей станции и утром просыпаемся.

Сергей Рязанский: Именно так. Отбой и утром просыпаемся. Пока мы спим, автоматика дежурит.

Александр Генерозов: По какому времени?

Сергей Рязанский: У нас два центра управления полетами. Москва и Хьюстон. Чтобы никому не было обидно, живем по Лондону.

Александр Генерозов: Как известно, «Хьюстон, у нас проблема». А Россия как вызывает? Никто не знает наших позывных.

Сергей Рязанский: Именно так. «Москва».

Александр Генерозов: Парашютистов запаской под пятую точку, подводники целуют кувалду. Какое посвящение в космонавты? Я не поверю, что нет никакого ритуала.

Сергей Рязанский: Когда ты забираешься по лестнице на ракету, уже все, собираешься улетать, тебе космическое ускорение придает главный конструктор.

Александр Генерозов: Что кроме вентиляции и людских голосов можно услышать на МКС?

Сергей Рязанский: Полное ощущение, что станция живая. Особенно это чувствуется ночью, когда ты один, щелканье клапанов, запускаются сервера, какие-то писки. На станции самое волнительное, когда вдруг какой-то звук пропал. И наступила тишина. Это значит, что что-то не так.


 

Александр Генерозов: Смотреть, как на немалой скорости к станции летит готовящийся пристыковаться корабль. Мне кажется, что это должно быть немного жутковато.

Сергей Рязанский: Это и есть жутковато. Именно поэтому траектория выбирается так, что корабль летит изначально промахиваясь, пролетая мимо станции. Так баллистики рассчитывают траекторию. И только на определенном ближнем участке корабль начинает прицеливаться к станции.

Александр Генерозов: То есть это страховка.

Сергей Рязанский: Абсолютно верно.

Александр Генерозов: Любимое космическое блюдо, которое доступно именно там?

Сергей Рязанский: Сублимированный творог. Он действительно очень вкусный. Японец, с которым мы летали, Коити Ваката, постоянно прилетал меняться и притаскивал на обмен всякую японскую гадость.

Александр Генерозов: Давайте придадим кораблю функцию машины времени и отправимся на разведку. В какое время, какое место?

Сергей Рязанский: Лет через 50 хотя бы.

Александр Генерозов: В будущее?

Сергей Рязанский: Да.

Александр Генерозов: Космос бурно развивался во второй половине 20 века. Будет ли скоро прорыв хотя бы сопоставимого масштаба? Что мешает случиться ему прямо сегодня, узнаем у нашего гостя Сергея Рязанского. Читаешь фантастов, и они наши годы представляют, что тяжеленные компьютеры с перфокартами. Но тем не менее мы уже далеко за пределами Солнечной системы. Может, это какая-то аберрация сознания, что много изменений произошло? Действительно мы уже могли бы там быть?

Сергей Рязанский: В принципе, могли бы. Когда читаешь современных футуристов, фантастов, они тоже очень много прикольных вещей пишут. И про телепортацию, и про машины, мгновенно перемещающиеся на другие планеты.

Александр Генерозов: Но все-таки, если откинуть финансы, если вся планета скооперируется, то мы способны выйти за пределы Солнечной системы. Общий научный уровень нам это позволяет?

Сергей Рязанский: Позволяет. Но тут вопрос зачем. В космосе проблема в том, что если ты разогнался, то для того, чтобы развернуться и полететь обратно, тебе надо либо использовать гравитацию другой планеты, либо тащить с собой безумное количество топлива, для того чтобы полностью погасить и дальше двинуться обратно. Наверное, все-таки для выхода за Солнечную систему будет какой-нибудь другой двигатель.

Александр Генерозов: Будем надеяться, что он появится спустя какое-то время. В СССР никогда не считали расходы, связанные с космосом. И сейчас понятно, экономика всего мира более бережно относится к финансовым ресурсам. Может быть, наш восточный сосед, Китай, отчасти подхватил во это знамя гигантского финансирования. Они точно могут.

Сергей Рязанский: Гигантское финансирование есть у американцев. Оно и было. Они очень много денег вбухали в лунный проект. У китайцев сейчас тоже огромный космический бюджет. Они строят различные космические научно-исследовательские центры, вкладываются в технику. Очень сильно вкладываются в популяризацию.

Александр Генерозов: Роботы, искусственный интеллект. Зачем в космосе нужен человек? Японцы давно идут вот этой темой микрокосмоса.

Сергей Рязанский: Человек нужен для того, чтобы чинить роботов. Кроме того, роботы не со всем справятся. Я понимаю, что какая-то ниша есть у автоматизированных станций с роботами, которые ползают по Марсу. Два направления должны идти параллельно. И пилотируемые полеты, и роботы. Робот нам принесет информацию о планете, и все. Она будет интересна узким специалистам. А пилотируемые полеты дадут нам отдачу в технологиях, которые будут полезны всем людям на Земле.

Александр Генерозов: Вспоминая циничный мультик «Футурама», там робот Бендер призывал убить всех человеков и возглашал «Слава роботам». Вы верите в реализуемость такого страшного сценария, когда искусственный интеллект восстанет против космонавтов?

Сергей Рязанский: Я очень надеюсь, что этого не будет, что придумают какую-то заплатку и скажут роботу, что человек – такой же робот. Он хороший, его трогать нельзя. Но, конечно, развитие искусственного интеллекта идет семимильными шагами.

Александр Генерозов: Светлана говорит, что у вас завораживающий голос, и спрашивает, не хотели ли вы стать диджеем.

Сергей Рязанский: Не звали.

Александр Генерозов: Евгения спрашивает, видел ли кто-нибудь из космонавтов НЛО?

Сергей Рязанский: Спрашивают всегда. К сожалению, не видели. Но смотря сколько звезд и миров ты видишь, ты думаешь, что где-то они точно есть.

Александр Генерозов: Неужели ничего? Даже чтобы на минуту было похоже на НЛО, а потом развеялось.

Сергей Рязанский: Подобного много. Как-то прилетает ко мне один коллега и говорит, что параллельно станции летит корабль и нам мигает. Взял большой фотоаппарат с объективом 800 мм, полетел посмотреть. Выяснилось, что от станции отлетел маленький кусочек краски. Летит, медленно в невесомости поворачиваясь, периодически отражая солнечные лучи.

Александр Генерозов: Насколько маленький? Реально маленький фрагмент?

Сергей Рязанский: Да. На фоне черного неба ты видишь, будто бы что-то мигает.

Александр Генерозов: А кусочки метеоритов в вашу вахту попадали? Это как-то ощущается космонавтами?

Сергей Рязанский: Слава богу, ничего такого не было. С другой стороны, когда ты выходишь в открытый космос, у меня было 4 выхода, и смотришь снаружи станции вмятины, дырки, понимаешь, что, в принципе, оно попадает в станцию.

Александр Генерозов: Я слышал, что сама по себе стенка станции очень тонкая. Просто там куча слоев теплозащиты.

Сергей Рязанский: Сама стенка станции 1,5 мм всего лишь. Все остальное – это экранно-вакуумная теплоизоляция, плюс противометеоритная защита. Вот эти дырки, которые возникают, где-то в радиаторе, где-то в солнечных батареях, которые не защищены, поэтому метеориты туда попадают.

Александр Генерозов: Космос государственный и космос частный.  Есть ли у частных спутников место под солнцем и место на околоземной орбите? Вы верите в то, что частники могут наравне с государственными корпорациями завоевывать свое место?

Сергей Рязанский: Я абсолютно уверен, и мы это сейчас наблюдаем. Компания Boeing строит пилотируемые корабли. Несколько компаний занимаются разработкой суборбитальных полетов, несколько компаний занимаются разработкой коммерческих спутников, микроспутников и так далее. Так что сейчас пойдет волна.

Александр Генерозов: Помимо обычных целей, космос – шикарная площадка для военных. Говорят, что изначально это была основная идея – предоставить космос военным. Люди военные, гражданские и коммерческие хорошо уживаются в космосе? Нет таких столкновений интересов? Здесь вояки, сюда не ходим?

Сергей Рязанский: На самом деле это разные программы. У военных своя программа, с которой мы не сталкиваемся. Сейчас Центр подготовки космонавтов – чисто гражданская организация, все гражданские. Военных задач у нас нет. У коммерческих компаний задача – выводить коммерческие спутники, делать снимки, их потом продавать или транслировать какую-нибудь прекрасную радиостанцию.

Александр Генерозов: В общем, никакого глобального конфликта интересов, к счастью, пока не наблюдается.

Сергей Рязанский: Каждый в своей зоне.


 

Александр Генерозов: Космонавты на МКС – люди разных культур, в том числе в плане восприятия приказов. Я знаю, что японцы очень пунктуальны в плане субординации. Мне кажется, мы посвободнее в этом. Бывают ситуации, когда эти подходы сталкиваются?

Сергей Рязанский: Абсолютно верно. С самого начала, когда ты понимаешь, с кем тебе придется летать, начинаешь формировать команду, понимая, что есть персональные, личные нюансы. К каждому нужен индивидуальный подход. Для кого-то инструкция – это святое. Российское раздолбайство просто неистребимо, не заставишь действовать по инструкции. Японцы чтут формальную субординацию. Кто формальный командир, тот и прав. Однозначно и не обсуждается.

Александр Генерозов: А Америка? Третья мощная культурная сторона.

Сергей Рязанский: У них больше следование инструкции.

Александр Генерозов: У японцев субординация, у нас главное сориентироваться по ситуации. А у этих инструкция.

Сергей Рязанский: Абсолютно верно. Так гораздо легче. Он может думать о чем угодно, но есть хорошо написанная инструкция, где он действует, не задумываясь, правильно там написано или неправильно. А мы действуем по обстоятельствам. Если инструкция понятна, откладываем ее в сторону.

Александр Генерозов: Космос первый был наш. Я думаю, наш подход более правильный.

Бегом по вопросам слушателей. Артем: «как космонавты, находясь в скафандре, чешут части тела, если чешется?»

Сергей Рязанский: Двигаешь этой частью тела об скафандр, надеешься, что она отчешется.

Александр Генерозов: Людмила: «меня больше интересует другой вопрос. Не приходила ли Сергею научная мысль в космосе, которую он дорабатывал уже на Земле?»

Сергей Рязанский: Нет, ничем таким гениальным меня не озадачило.

Александр Генерозов: Екатерина: «что вы думаете по поводу путешествий через кротовые норы»?

Сергей Рязанский: Я так понимаю, что это теоретическая физика. Я в этом не особый специалист. Это надо у них спрашивать.

Александр Генерозов: Сергей, спасибо огромное за увлекательный разговор. Час – это всегда мало. С космонавтами космически мало. Друзья, летчик-космонавт, герой России, кандидат биологических наук, Сергей Рязанский провел свой воскресный вечер на Европе Плюс. Александр Генерозов, Week & Star, пока.

Сергей Рязанский: До свидания!


 

Европа Плюс
Больше Хитов! Больше Музыки!
Прямой эфир
Громкость
Другие станции
Европа Плюс
Перейти на сайт
Сейчас в эфире:
...
...
Другие станции
Основной эфир
Европа Плюс
Больше Хитов! Больше Музыки!
Основной эфир
Высокое качество
TOP 40
Европа Плюс / TOP 40
Больше Хитов! Больше Музыки!
TOP 40
Party
Европа Плюс / Party
Больше Хитов! Больше Музыки!
Party
LIGHT
Европа Плюс / LIGHT
Больше Хитов! Больше Музыки!
LIGHT
NEW
Европа Плюс / NEW
Больше Хитов! Больше Музыки!
NEW
Urban
Европа Плюс / Urban
Больше Хитов! Больше Музыки!
Urban
Акустика
Европа Плюс / Акустика
Больше Хитов! Больше Музыки!
Акустика
ResiDANCE
Европа Плюс / ResiDANCE
Саундтрек твоей субботней ночи!
ResiDANCE
Основной эфир
Радио 7 на семи холмах
Отличные песни одна за другой!
Основной эфир
Высокое качество
Настроение любить
Радио 7 на семи холмах / Настроение любить
Настроение любить!
Настроение любить
Настроение счастья
Радио 7 на семи холмах / Настроение счастья
Настроение счастья!
Настроение счастья
Наедине с музыкой
Радио 7 на семи холмах / Наедине с музыкой
Наедине с музыкой!
Наедине с музыкой
Основной эфир
Дорожное Радио
Вместе в пути!
Основной эфир
Высокое качество
Танцы по-русски
Дорожное Радио / Танцы по-русски
Дискотека с доставкой на дом!
Танцы по-русски
Рок-клуб
Дорожное Радио / Рок-клуб
Рок-клуб
Рок-клуб
Ностальгия
Дорожное Радио / Ностальгия
Ностальгия
Ностальгия
Основной эфир
Новое Радио
Суперхиты. Суперновинки
Основной эфир
Основной эфир
Ретро FM
Лучшая музыка 70х, 80х, 90х!
Основной эфир
Высокое качество
Ретро FM 70e
Ретро FM / Ретро FM 70e
Лучшая музыка 70х!
Ретро FM 70e
Ретро FM 80e
Ретро FM / Ретро FM 80e
Лучшая музыка 80х!
Ретро FM 80e
Ретро FM 90e
Ретро FM / Ретро FM 90e
Лучшая музыка 90х!
Ретро FM 90e
Вечеринка Ретро FM
Ретро FM / Вечеринка Ретро FM
Танцуют все!
Вечеринка Ретро FM
Ретро FM Сан-Ремо
Ретро FM / Ретро FM Сан-Ремо
Ретро FM Сан-Ремо!
Ретро FM Сан-Ремо
Основной эфир
Эльдорадио
Вы слушаете «Эльдорадио»
Основной эфир
Кекс
Дорожное Радио / Кекс
Привет, 90-е!
Кекс
Свежее
Европа Плюс / Свежее
Самые сочные русские новинки!
Свежее
Основной эфир
Studio 21
Hip-hop radio
Основной эфир
Основной эфир
Калина Красная
Музыка русской души!
Основной эфир